Feb. 6th, 2016

danmarkovich76: (Default)
Меня зовут Роберт. Родители, поклонники оперы, решили единогласно, что Роберт звучит красиво. Но я называю себя Робин. Робин, сын Робина. Мне было пять, когда мать начала читать мне ту книгу, а потом отказалась - времени мало. Бросила меня, не добравшись до середины. Только-только возник Необитаемый Остров, и она меня оставляет, намеренно или, действительно, дело во времени - не знаю, и уже не узнаю. Что делать, я не мог остаться без того Острова, собрался с силами, выучил алфавит и понемногу, ползая на коленях, облазил свои сокровища. И не нашел там никого, я был один. Это меня потрясло. Как в тире - пуляешь из духовушки, и все мимо, только хлещет дробь по фанере, и вдруг - задвигалось все, заскрежетало, оказалось - попал. И я попался, та точка была во мне с рождения. От отца.
- Кем ты хочешь быть, сынок?
Теперь уже часто забываю, как его звали, отец и отец, и мать к нему также. Он был намного старше ее, бывший моряк. С ним случилась история, которая описана в книге, или почти такая же, не знаю, и теперь никто уже не узнает, не проверит. Преимущество старости... или печальное достояние?.. - обладание недоказуемыми истинами...
Так вот, отец...
Он лежал в огромной темной комнате, а может, мне казалось, что помещение огромно, так бывает в пещерах, стены прячутся в темноте. Я видел его пальцы. Я избегаю слова "помню", ведь невозможно говорить о том, чего не помнишь. Да, пальцы видел, они держались за край одеяла, большие, костистые, с очень тонкой прозрачной и гладкой, даже блестящей кожей... шелковистой... они держались за надежную ткань, и поглаживали ее, по рукам пробегала дрожь, или рябь, и снова пальцы вцеплялись в ткань с торопливой решительностью, будто из под него вырывали почву, и он боялся, что не устоит... Руки вели себя как два краба, все время пытались убежать вбок, но были связаны между собой невидимой нитью...
А над руками возвышался его подбородок, массивный, заросший темной щетиной... дальше я не видел, только временами поблескивал один глаз, он ждал ответа. А что я мог ответить - кем можно быть, если я уже есть...
- Так что для тебя важно, сын?
- Хочу жить на необитаемом Острове.
Руки дернулись и застыли, судорожно ухватив край одеяла.
- Это нельзя, нельзя, дружок. Я понимаю... Но человек с трудом выносит самого себя. Это не профессия, не занятие... Я спрашиваю другое - что тебе нужно от жизни? Сначала выясни это, может, уживешься... лучше, чем я... Надо пытаться...
У него не было сил объяснять. И в то же время в нем чувствовалось нарастающее напряжение, он медленно, но неуклонно раздражался, хотя был смертельно болен и слаб.
- Хочу жить на необитаемом остро...
- Кем ты хочешь стать, быть?
- Жить на необитаемом... Я не хочу быть, я - есть... Я не хочу... Никем.
- Юношеские бредни, - сказала мать, она проявилась из темноты, у изголовья стояла, и наклонившись к блестящему глазу, поправила подушку. - Я зажгу свет.
Отец не ответил, только руки еще крепче ухватились за ткань. Нехотя разгорелся фитилек керосиновой лампы на столике, слева от кровати... если от меня, то слева... и осветилась комната, помещение дома, в котором я жил. Я недаром подчеркиваю это свойство, справа-слева, основанное на простой симметрии нашего тела, два возможных варианта, знаю, как это важно, и сколько трудностей и огорчений возникает, когда один отсчитывает стороны от себя, не беря в расчет другого, а другой великодушно делает уступку, и в центр отсчета ставит своего собеседника или друга.
Тогда я упорствовал напрасно, книжные пристрастия и увлечения, не более... они соседствовали со страстным влечением к людям, интересом, и стремлением влиться в общий поток. Но самое удивительное... своя истина была гениально угадана недорослем, хотя не было ни капли искренности, сплошные заблуждения, никакого еще понимания своего несоответствия... Но возникло уже предчувствие бесполезности всех усилий соответствовать. Ощущения не обманывают нас.
danmarkovich76: (Default)
Ни слышать свой голос, ни видеть себя - говорящего слова - не люблю. Но иногда, почти случайно, из таких сочетаний образуется "смешанный жанр", как смешанная техника в графике, да. То, что гораздо лучше устраивается на экране, в Интернете. Но переносить такие "штуки" из ЖЖ в FB занятие почти бесполезное, но... каждый упрямый человек строит свой дом из своих кирпичей, и в занятиях бесполезных столько бывает интереса и азарта!.. ни в сказке сказать, ни пером описать... Смайл
danmarkovich76: (Default)
{{{ не для чтения, для фиксации текста, потом уберу}}}
(прошу без обид, увы-увы, всегда использовал вещи и события не по их главному назначению, а как в голову придет. Например, оччень оказывается интересно мочить чернилами пастель(не в путинском понимании), а потом присыпать мелом и углем, а потом чуть спульверизировать сильно разбавленным ПВА, а потом бумагу задней стороной подержать над газовой горелкой... особенно цветную, она желтеет, и вся эта смесь подсыхает и БУГРИТСЯ. Смешно, как начал делать, тут же вспомнил Зверева с его водномасляными пузырями (привет, старик!) правда, он не грел над газом. Зато он больше пил, да-а-а-... ,

1. Макс.
8 октября, тепло... Когда подходил к дому, в сухих листьях зашебаршился Макс, трехлетний кот. В детстве ему досталось несколько раз, нижняя челюсть криво срослась и снизу вверх изо рта торчит огромный клык. Макс выбежал мне навстречу, большой, лохматый, почти весь черный, только на боках рыже-коричневые клочья. Выглядит он ужасно - линяет. Серый весной взъелся на него и
отогнал от дома. И Макс перебивался у девятого, там теплая компания, мирные ребята, но пустить к своим мискам... Он отощал, позвоночник выступал огромными зубьями, но вернуться домой боялся, Серый объявил охоту на него, и не подпускал. Я уже крест поставил - погиб кот, но ради очистки совести пошел к девятому. И думать не мог, что здоровый сильный зверь не одолеет сотни метров... И вдруг вижу его в траве, в трех шагах от тех, которые там свои. Я проклял себя за глупость, чуть не оставил друга в беде. Всех из девятого знаю наперечет, и они меня знают, и уважают. Они были не против него, но чтобы к еде не подступался! Так что он подбегал, когда они отваливали, жадно хватал последнее, если оставалось, и так жил около месяца... Я начал носить ему еду и постепенно приманивать обратно, за неделю мы прошли половину расстояния. На руки он
не давался, почти дикое существо. Как завидит Серого, так рванет обратно, и все начинай сначала.
Серый наглый и сильный, в сущности отличный кот, но вот невзлюбил Макса. Я думаю, потому что тот огромный, и вроде бы взрослый, а ведет себя как подросток. И еще этот клык, кого угодно ошеломит. Мальчишки называют его вампиром, и гоняют, когда я не вижу.


2. Как мы встретились.
Я увидел его на лестнице, он стоял и молча смотрел на меня. Месяца два ему было. Недавно выкинули, еще не понял, что жизнь против него. И до подвала не добрался. Подвал - это особый мир. Там они рождаются, живут, пока мать может кормить или не придушит какой-нибудь кот. Потом погибают - от голода, а главное, от холода... Макс стоял и смотрел, он не знал, что пропадает и не жаловался. Я прошел мимо, всех не спасешь. Они и так поглощают все мои силы, а тут еще новый... Но на следующий день, увидев его на том же месте, не стал раздумывать - отнес к себе. Ну, что поделаешь, как-нибудь... Он несколько дней сидел и молчал. Я думал, он потерял голос, пока вопил в первые дни. Но потом он заверещал, и так громко, что я понял - он был потрясен, потому
что видел страшные вещи. Может, его бросили в мусоропровод, и он чудом выбрался?.. Я видел
таких котов, и сам не раз спасал. Но что гадать, он отошел, отогрелся, и казался мне теперь самым
счастливым из наших. У каждого из них что-то ломалось, а он ведь остался целехонький, ничего у него не болело... И очень сообразительный был - я научил его приносить бумажку! Коты редко приносят, обычно утаскивают подальше, чтобы расправиться в одиночестве.
И вдруг это несчастье с челюстью. Ему тогда было около года.


3. Про челюсть.
Он уже усвоил, как спускаться вниз со второго этажа, через балкон, но наверх еще не научился подниматься. Обычно между первым спуском и подъемом проходит месяца полтора, а у самых догадливых несколько недель. Они сидят и наблюдают, как ходят другие, с места не трогаются, пока досконально не изучат. А потом идут и все делают верно... Так вот, Макс еще не прошел вторую стадию, я брал его с улицы сам - позову, и бежит. Если проголодается, то сидит терпеливо под окнами и поглядывает наверх, черненький, лохматый... И вдруг исчез. Я обходил все подвалы - нет и нет. Подвалы - убежище для котов, я люблю ходить к ним. Люди надоели мне... На четвертый день иду вокруг дома, зову. И он, наконец, появляется, беззвучно подходит и
прижимается к ноге.
Что-то мне показалось странным, снова голоса нет? Схватил, поднес к свету, и вижу - вместо рта багровая яма, дыра, и в глубине, среди размолотых в крошку зубов, крови и мяса шевелится, молит о помощи розовый язычок... В этот момент я окончательно понял - не хочу больше быть человеком!..
Косточки разбитой челюсти терлись друг о друга и причиняли ему безумную боль, он несколько дней не пил, и если не сможет, конец! Я поил его из пипетки - водой и молоком, потом стал
пробовать яйцо, жидкую еду... И вот вырос - огромный кот, челюсть крепче прежней, только клык торчит окаянный. Если рассердится, то не шипит, как другие, а плюется, рот как следует не закрывается у него. Когда ест, боится, что не успеет, со своим ртом, и дерется с соседями, хрипит от ярости. Когда он в настроении, его можно гладить, он выгибает спину и шею, и нижний клык виден во всей красе. Наверное, это и подвело его во второй раз.
....................................
.......................................
..........................................

The Turncoat
1. Max
October 8, warm… When approaching the house spotted Max stirring in the heap of dry leaves, a three-year old cat. When a child he came to serious grief several times, the fractured lower jaw united badly, and now a huge fang sticks out of his mouth rising from that jaw upward. Max ran out to meet me, he is big, shaggy, almost all black, only on his sides there are some reddish-brown tufts. He looks horrible – he is shedding hair. This spring Gray turned sore at him, and chased away from the house. And Max was making the best he could in the vicinity of the Ninth house, the dwelling area of a close-knit bunch of fellows, they are peaceful, but as to allowing a stranger to their bowls… He grew emaciated, his spine jutted out as a ridge of huge peaks, but he was afraid to return home. Gray had declared him an outlaw, and wouldn’t let him near. I gave him up for lost – thought he was dead, but just to put my mind at rest went to the Ninth to check. I couldn’t imagine that a healthy, strong animal may end up stranded within the distance of some hundred yards by the sheer inconceivability of going back home… And suddenly I see him in the grass, three steps away from the locals. I cursed my stupidity, I was so close to leaving a friend in great need. I know them fellows of the Ninth each and all, and they know me, and respect me. They had nothing against him, but only so far as he wouldn’t go for their food! So he would rush in when they had had enough, grab eagerly what was left, if any, and on such he had been surviving for about a month… I started to bring him food, gradually enticing him to go back home, in a week we managed half of the distance. He wouldn’t let me carry him in my arms, he is practically a wild creature. Each time he glimpsed Gray, he sprinted back swift as an arrow, which meant starting our endeavor anew once again.
Gray is insolent and strong, though basically a most excellent cat, except that he took such dislike to Max. I think it is because Max is so huge, and though seemingly an adult behaves like an adolescent. And that fang of his, it is a startling feature to behold, isn’t it? Boys call him “vampire” and chase him away, when I am not about.

2. How We Met
I spotted him on the stairs, he was standing still and looking at me silently. He was about two months old. Kicked out quite recently, not yet wise to the fact that life was against him. That’s why he hadn’t made it to the basement. The basement – it is a world in its own right. There they are born, there they live till their mother can sustain them, unless some tom-cat comes and strangles them. Then they perish – from undernourishment, but mainly it’s the extreme cold that kills them… Max was standing and looking at me, he didn’t know he was as good as dead, and wouldn’t complain. I continued on my way leaving him behind, you can’t save them all. I exert all the strength I have to care for them as it is, and now this new one pops up just like this… But the next day, seeing him at the very same spot, I decided against reasoning – and took him in. Well, that’s that, we’ll try to make the best we can, somehow… For several days he was just sitting about keeping silent. I thought he had lost his voice, due to wailing too hard immediately on having been abandoned. But then he started to squeal, and so loudly, that I understood – he was stunned speechless because he had witnessed horrible things. Was he damped down the garbage chute, and managed to get out of it by some miracle?.. I have seen cats survive it, have saved several myself. But why waste time on guesswork, he came to his senses, was warm, and seemed to be the luckiest cat of my bunch. Each of mine suffered an injury no less than a bone fractured in their time, but he got away without a scratch, nothing to ail him… And he was very clever – I taught him to fetch and carry paper crushed into a ball! Cats rarely do that, normally they would take the paper ball to some far corner, to have some peace and quiet while doing it in.
And then that jaw-fracture mishap befell us. He was about a year old at that time.

3. About That Jaw
He already mastered getting down from the second floor to the ground, via balcony, but didn’t learn yet how to get back up. Normally the first going down is separated from the first going up by a month and a half, with the brightest of them it may be several weeks. They sit and watch others do it, and won’t make a move till they have studied the process thoroughly. Then they go and do everything just right… Well, Max hadn’t yet got over that second phase, I was bringing him in from the street myself – I would call him, and he would come running to me. If he was hungry, he would sit patiently under the windows, looking upwards from time to time, a black and shaggy little thing… And all of a sudden he disappeared. I started the search, checked all the basements – he was nowhere to be found. Basements are shelters for cats, I like going down there. I have had more than enough of people… On the fourth day I was walking around the house, calling him. And, at last - he appears, and, without uttering a sound, comes and presses his body against my leg.
Something about it struck me as very odd, had he lost his voice again? I grabbed him, took him closer to light, and what I see – instead of a mouth he has a crimson pit, a hole, and in its depth, among teeth crashed into powder, among blood and raw flesh there moves, pleading for help, his little pink tongue… At that moment I finally realized – I don’t want to be a human any more!..
Pieces of fractured bone were rubbing against each other causing him horrible pain, he hadn’t had any water for several days, and if he were not to take some, it would be the end! I used a pipette to give him water, water and milk, then started adding some egg, liquid victuals… And look what a cat he grew up to be – a huge tom, with his jaw even harder than it used to be, only that damned fang sticking up is a jarring note. When he gets angry, he doesn’t hiss, he spits, his mouth doesn’t close properly. When he eats, he is ever afraid he won’t be able to do it fast enough, with that mouth of his, so he fights with his neighbors, wheezes in rage. When he is in the mood, he will allow to pet himself, he arches his back, cranes his neck, and his lower fang may be seen in all its glory. Presumably, that’s what put him in a tight spot the second time.
Page generated Jul. 28th, 2017 04:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios