May. 25th, 2016

danmarkovich76: (Default)
ЗАБЫТЫЙ СТАРИК
рассказ
Когда мне было семнадцать, я хотел стать писателем. Но я не знал, о чем писать. Все, что я знал, казалось неинтересным для рассказа. Я выдумал несколько историй, в духе Эдгара По, которого недавно прочитал. Больше всего меня волновал вопрос - есть ли у меня способности. Но я никому не показывал свои рассказы. Не поймут - обидно, а поймут - страшно, вдруг скажут: способностей-то нет, и тогда ничего не поделаешь...
А писать мне хотелось.
Тем временем школа кончилась, я поступил в университет. Буду врачом, я решил - врачу открываются людские тайны, тогда, может быть, мне будет о чем писать.
Теперь мне писать стало некогда.
В общежитии, где я жил, дежурил старик со спокойным добрым лицом. Он курил трубку. Как-то я услышал, что он свободно говорит по-английски с нашими филологами. Он меня заинтересовал, я решил познакомиться с ним.
Однажды вечером, когда он дежурил, я подошел к нему. Он оказался добрым человеком, и очень образованным. До войны он был журналистом, много писал. Теперь он получал пенсию, жил один.
Я решил показать ему свои рассказы.
Нет, эта мысль пришла ко мне не сразу, я долго говорил с ним и все больше убеждался, что такого умного человека мне видеть еще не приходилось. И я, наконец, сказал ему, что хотел бы стать писателем, но вот не знаю, способен к этому или нет.
Он не удивился, спокойно сказал: "Покажите мне, что вы пишете".
Я тут же принес, он стал читать.
Я смотрел на его спокойное лицо... Сначала у меня сердце сильно билось, а потом я успокоился - я доверял ему, как когда-то в детстве доверял старому врачу, который прикладывал ухо к моей тощей груди, и вокруг становилось так тихо, что слышно было звякание ложечки на кухне, отдаленные голоса... было спокойно...
Вот так я смотрел на него, а он читал.
Потом он отложил листочки и улыбнулся мне. "Пишите, пишите" - он сказал.
- Это плохо?..
- Это честно. Вы не понимаете, как это важно. Давать советы не берусь, только... не выдумывайте особенные слова, пусть все будет просто, но точно. И не так важно, что ЗА словами, важней то, что НАД ними.
Я не понял.
- Что у вас над этой строчкой - всего лишь другая, а должен быть воздух, понимаете, - простор, много места, чтобы свободно дышать, петь, не спотыкаться о слова... Тогда вы приведете читателя к смыслу, не измотаете его, ясно?.. К высшему смыслу...
Нет, я не понимал.
- Все ваши ощущения, страсть вложите не в отдельные слова, а в дыхание фразы, в интонацию, подъемы и спады... Трудно объяснить, может и не нужно всё это... - Он виновато смотрел на меня - морочит голову... - Напечатайте пореже... Читайте вслух, помогает... А главное - слушайте себя, слушайте...
Он улыбнулся - "больше ничего не знаю... старайтесь, обязательно старайтесь, пишите...
Вот и все. Он ничего не сказал мне про способности, пишите да пишите...
Больше мы с ним об этом не говорили, а потом меня перевели в другое общежитие, и я потерял старика из виду.
После этого разговора я долго не писал. Потом снова попробовал, втянулся, писал для себя... И постепенно стал догадываться, что он хотел мне объяснить.
Я понял, старик был молодец. Он мог бы разобрать мою рукопись по косточкам, но зачем это было делать?.. Он ведь сказал мне - пишите, а мог ничего не говорить! Я ждал похвалы, а напутствие мимо ушей пропустил.
И он поделился тем, что мучило самого, не иначе!.. И, может, потому он не писал, что о высокой цели думал? Ведь признался, что перестал писать...
А может все-таки писал?..
Кто теперь знает...
...................................................................................
The Forgotten Old Man

When I was seventeen, I wanted to become a writer. But I didn’t know what I was to write about. All things known to me seemed not interesting enough to make a story. I invented several stories, inspired by Edgar Poe, whom I had read recently. Most of all I worried about whether I had the ability. I never showed my stories to anybody. To meet misunderstanding would be humiliating, to be understood was a frightening prospect, suppose they say: you don’t have the ability, no you don’t, then it would be done with and beyond remedy. And I did want to write.
Meanwhile my school years were over, and I proceeded to university. I will become a doctor, decided I, to a doctor the secrets of human life are revealed, I will learn what people are, and then, maybe, I will have something to write about. Now I couldn’t spare any time for the writing.
In the university hostel where I was accommodated one of the attendants was an old man with a calm and kind face. He was ever smoking his pipe. Once I overheard him speaking English fluently while conversing with somebody from the humanities department. It excited my curiosity, and I decided to make his acquaintance. One evening, when he was on duty, I approached him. He turned out to be a kind man, and a very well educated one. Before the War he was a journalist, and wrote a lot. Now he had his pension, and lived alone.
I decided to show him my stories. No, it wasn’t an instant decision, I had had many a conversation with him, and was getting more and more certain that he was the cleverest man I had ever met. So one day I at last told him that I wished to become a writer, but didn’t know whether I had the ability to make it. He didn’t seem to be surprised, and said calmly: Show me some pieces you wrote. I promptly brought over some of my writing, and he started to read.
I was watching his calm face, and at first my heart thumped in my breast, but then I calmed down – I trusted him, like I once when a child trusted the old doctor who was pressing his ear to my skinny breast, and everything turned so quiet all around us that one could hear a teaspoon clink in the kitchen, and some far away voices, and one was calm…
That was how I was looking at him, and he was reading on and on. Then he put the sheets of paper aside and smiled at me. Go on with your writing, go on, young man, said he.
Is it poor?…
It is honest, though you yourself do not realize how important this is. I’d rather restrain from giving any advice, only… better not think up any special words, let everything be simple, but precise. And it is not that which is behind the words that is of the utmost importance, but that which is above them.
I failed to understand what he meant.
What you have above this line is just another line, and you must have air here, do you see, vastness, lots of space so one could breathe freely, sing, not stumble over words… then you will lead your reader to the meaning, not exhaust him, is it clear?..
No, I still couldn’t understand.
Well, you ought to invest all your sensations, all your passion not into separate words, but into the breath of the sentence, into its tone, into the rises and the falls… it is hard for me to explain, and maybe all these things are not at all that which is wanted… He gave me a guilty look, was he playing me for a fool… Within your sentence one can hardly stir, let along breathe… Type it with greater spacing, and then read it aloud, to yourself, and listen to it again and again… He smiled, I won’t say a thing more, go on with your writing, young man, go on with your writing…
That was it. He didn’t say a word about my abilities, only about going on with my writing… We never talked about it again, and then I was transferred to another hostel, and saw him no more. After that conversation I didn’t write anything for quite a long time, then I tried to do it again, got into the habit of it, kept writing for myself, and gradually I began to understand what he was trying to explain to me… but it was such a soaring height… I understood that the old man was really good. He could have analyzed my manuscript inside out, but what would be the point. He wanted to tell me the main thing, as he understood it, and he did have some considerable understanding, now I saw it. So he spoke about things that were tormenting himself, it must have been it, why else he wasn’t writing anything himself?… And maybe he was writing, how can one know about it now…
danmarkovich76: (Default)
Вернем историю к событиям дня, уплыл мой Остров, и я в общем треугольнике стою... Приполз к текущему моменту, сторонник порядка, ведь мелькания туда-сюда кого угодно сведут с ума, лишат терпения, так что и в сумасшествии знай меру!.. Напомню последние события - толчок, пробел, мир дернулся, но устоял, свет во вселенной мигнул и выправился, порядок восстановлен. Только что, словно в бреду, бежал, скользил, смеялся, сзади друзья, ботиночки постанывали, но терпели... и кончилось - слышу чужой голос, вижу другие глаза, и сам стал другим.
- Все прыгаешь, допрыгаешься, старик...
Старуха, трое на скамейке, старый пес, листья, осень, мой треугольник... причаливаю, здравствуйте вам...
................................
Раньше думал - океан, песок, пальмы, вечное тепло, тишина, а оказалось холодней и проще. Он, оказывается, всегда со мной, мой Остров. Рядом, стоит только совершить скачок. Правда, добрая половина жизни в один момент проваливается к чертовой матери, в никуда. Половина, рожки да ножки... Ну, и черт с ней, наверное, пустая. И все же, странно, как объяснить пропажу - вот началось, корь и свинка, отец и мать... прыжки и ужимки, любопытство, самолюбие, восторги, нелепое размахивание руками, мелкие симпатии, страстишки, улыбки, обещания, стремление за горизонт... ведь что-то там копошилось, вдали, не так ли?.. Потом одно, только одно действие совершилось, кратковременное и без особого внимания, и все по-другому, исключительно по-иному повернулось, засуетилось, задергалось... а потом затормозило, утихомирилось, уравновесилось, закончилось - сейчас, здесь, навсегда...
В результате возникли новые вопросы, так сказать, местного значения, например, кто я, что со мной произошло, где теперь живу, это важно для грубого процесса, простого выживания, каждый должен иметь ячейку, коморку, кусок пола, кровать или часть кровати, или место в подвале, иначе долго не продержишься... Хотя, что такое "долго", когда ничто не долго.
....................................
Старых не любят, раньше душили или топили, или оставляли умирать одних, и теперь оставляют, а если не оставляют, они сами остаются, нет другого пути, приходит момент - пора, а дальше ни топота, ни скольжения, ни смеха за спиной. Рождается особое понимание того, что раньше - намеком, пунктиром, бесцельным разговором, неприложимой теорией... любим ведь поболтать о том, о сём... А дальше одному, самому... Нет, и раньше было, иногда, ледяным сквознячком, но втайне, глубоко, а кругом громко, толпа, смеются, по плечу хлопают... и забываешь... А теперь - тихое, холодное, тяжелым комом из живота, будто всегда там жило, только дремало... - и уже нет спорщиков, попутчиков, провожатых, сопровождающих, врагов и друзей, одному и одному.
Одному так одному.
...........................................
- Робэрт, Робэрт... - они зовут меня Робэртом.
Ничего не спрашивать, не просить, ничего не ждать от них. Здесь мое место, среди трех домов, на лужайке, местами заросшей травой, местами вытоптанной до плоти, до мяса с сорванной кожей - слежавшейся серой с желтизной земли... И небольшими лохматыми кустами, над ними торчат четыре дерева, приземистые, неприметные, с растерзанными нижними ветками, их мучают дети, "наши потомки", а дальше с трех сторон дорога, с четвертой земля круто обрывается, нависает над оврагом.
Cтою, прислонившись к дереву, еще светло, солнце за негустыми облаками, то и дело выглядывает, выглядывает, детская игра... Тепло, я одет как надо, главное, шарф на мне - вокруг горла и прикрывает грудь, и ботинки в порядке, тупорылые, еще прочные, правда, почти без шнурков, так себе, обрывки. Видно, важная черта характера - ходить без шнурков.
Нет, не так, не я из времени выпал, оно из меня выпало, природа не допускает пустот, их создают люди. Все-все на месте, никаких чудес, к тому же не мороз еще, редкая для наших мест осень, листья еще живы, но подводят итоги, и солнце на месте, фланирует по небу, делая вид, что ничего не происходит, его лучи крадутся и осторожно ощупывают кожу, будто я не совсем обычное существо.
Справа дом, девятиэтажный, с одним подъездом, слева, на расстоянии полусотни метров - второй, такой же, или почти такой, но не красного кирпича, а желтого, а третий - снова красный, немного подальше, у одной из дорог. Я нахожусь на длинной стороне прямоугольного треугольника, на ее середине, забыл, как называется... не помню, но вот короткие стороны - катеты, они зажимают меня, катеты, с двух сторон, а с третьей, за спиной, овраг. Мои три стороны света, мое пространство, треугольник земли.
О траве я уже говорил, главный мой союзник, еще в одном месте песок, дружественная территория, детская площадка, но мешают дети, несколько существ с пронзительными без повода выкриками... Рядом поваленное дерево, чтобы сидеть, но я не подхожу, оно затаилось, и против меня, я хорошо его понимаю: три его главных ветви, три аргумента, три обрубка, грозными стволами нацелились на меня... оно не простит, никогда, ни за что, хотя я ни при чем, но из той породы... А скамеек почему-то нет.
Подъезд дома, что слева от меня, лучше виден, дверь распахнута, входи, шагай куда хочешь, но мне пока некуда идти, еще не разбирался. Стало прохладно, ветер, дождь покрапал, здесь где-то я живу. Далеко уходил, смеялся, бежал... и вот, никуда не делся - явился. Тех, кто исчезает, не любят, это нормально, настолько естественно, что перехватывает дух. Всегда мордой в лужу, этим кончается, значит, всё на своих местах.
............................................
Общее пространство легко захватывает, притягивает извне чужеродные частицы, фигуры, лица, звуки, разговоры... все, все - делает своим, обезличивает, использует... Сюда выпадаешь, как по склону скользишь... или сразу - обрыв, и в яму... Наоборот, Остров необитаем, на нем никого, чужие иногда заглянут и тут же на попятную, им там не жить... как пловцы, нырнувшие слишком глубоко, стараются поскорей вынырнуть, отплеваться, и к себе, к себе... Но и мне там долго - никак, наедине с печальными истинами, с людьми, которых уже нет... навещу и возвращаюсь.
В конце концов двойственность устанет, подведет меня к краю, ни туда, ни сюда... и останется от меня выжившая из ума трава.
Заслуживаю ли я большего - не знаю, думаю, неплохой конец
danmarkovich76: (Default)

Где теперь эти картинки, не знаю. Плохонькие репродукции сохранились. Начало 80-х. За этих детишек мне тогда досталось - "искажение лика советских детей, у нас таких детей не бывает..."
..........................................

Еще один детский портретик, те же годы...
..........................................

Василий. Ватман, масло, примерно 60см. Собственность Бориса Гольдштейна. Собственники имеют привычку умирать, и где сейчас картинка, не знаю. Бумага, если аккуратно проклеить, прогрунтовать, отличный материал для живописи. Главное, чтобы масло не пробралось к бумаге, тогда она "сгорает", становится ломкой. А если бумага правильно подготовлена, то такая живопись сохраняется на столетия, видел такие немецкие миниатюры.
.........................................

Портрет девочки. Собственность А.Е.Снопкова (Москва).
............................................

А это фотография - Василий в молодости. (1976 - 1993гг)

August 2016

S M T W T F S
  12 345 6
7 8 9 10 111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 12:51 am
Powered by Dreamwidth Studios