Jun. 22nd, 2016

danmarkovich76: (Default)
5. ДОМ, или ЧТО ОСТАНЕТСЯ.

1.
Меня зовут Роберт. Родители, поклонники оперы, решили единогласно, что Роберт звучит красиво. Но я называю себя Робин. Робин, сын Робина. Мне было пять, когда мать начала читать мне ту книгу, а потом отказалась – времени мало. Бросила меня, не добравшись до середины. Только-только возник Необитаемый Остров, и она меня оставляет, намеренно или, действительно, дело во времени – не знаю, и уже не узнаю. Что делать, я не мог остаться без того Острова, собрался с силами, выучил алфавит и понемногу, ползая на коленях, облазил свои сокровища. И не нашел там никого, я был один. Это меня потрясло. Как в тире – пуляешь из духовушки, и все мимо, только хлещет дробь по фанере, и вдруг!.. задвигалось все, заскрежетало, оказалось – попал. Я попался, изъян был во мне от рождения. От отца.
– Кем ты хочешь быть сынок?
Теперь уже часто забываю, как его звали, отец и отец, и мать к нему также. Он был намного старше ее, бывший моряк. С ним случилась история, которая описана в книге, или почти такая же, не знаю, и теперь никто уже не узнает, не проверит. Преимущество старости… или печальное достояние?.. – обладание недоказуемыми истинами…
Так вот, отец…

2.
Он лежал в огромной темной комнате, а может мне казалось, что помещение огромно, так бывает в пещерах, стены прячутся в темноте. Я видел его пальцы. Я избегаю слова «помню», ведь невозможно говорить о том, чего не помнишь. Да, пальцы видел, они держались за край одеяла, большие, костистые, с очень тонкой прозрачной и гладкой, даже блестящей кожей… они держались за надежную ткань, поглаживали ее... То и дело по рукам пробегала дрожь, тогда пальцы вцеплялись в ткань с торопливой решительностью, будто из-под отца вырывали почву, и он боялся, что не устоит. Руки вели себя как два краба, все время пытались убежать вбок, но были связаны между собой невидимой нитью.
А над руками возвышался его подбородок, массивный, заросший темной щетиной… дальше я не видел, только временами поблескивал один глаз, он ждал ответа. А что я мог ответить – кем можно быть, если я уже есть…
– Так что для тебя важно, сын?
– Я хочу жить на необитаемом Острове.
Руки дернулись и застыли, судорожно ухватив край одеяла.
– Это нельзя, нельзя, дружок. Я понимаю… Но человек с трудом выносит самого себя. Это не профессия, не занятие… Я спрашиваю другое – что тебе нужно от жизни? Сначала выясни это, может, уживешься… лучше, чем я. Надо пытаться…
У него не было сил объяснять. И в то же время в нем чувствовалось нарастающее напряжение, он медленно, но неуклонно раздражался, хотя был смертельно болен и слаб.
– Хочу жить на необитаемом остро…
– Кем ты хочешь стать, быть?
– Жить на необитаемом… Я не хочу быть, я – есть… Я не хочу… Никем.
– Юношеские бредни, – сказала мать, она проявилась из темноты, у изголовья стояла, и, наклонившись к блестящему глазу, поправила подушку. – Я зажгу свет.
Отец не ответил, только руки еще крепче ухватились за ткань. Нехотя разгорелся фитилек керосиновой лампы на столике, слева от кровати… если от меня, то слева… и осветилась комната, помещение дома, в котором я жил. Я недаром подчеркиваю это свойство, справа–слева, основанное на простой симметрии нашего тела, два возможных варианта... знаю, как это важно, и сколько трудностей и огорчений возникает, когда один отсчитывает стороны от себя, не беря в расчет другого, а другой великодушно делает уступку и в центр отсчета ставит своего собеседника или друга.
Тогда я упорствовал напрасно, книжные пристрастия и увлечения, не более… они соседствовали со страстным влечением к людям, интересом, стремлением влиться в общий поток. Самое удивительное, своя истина была гениально угадана недорослем, хотя не было ни капли искренности, сплошные заблуждения, никакого еще понимания своего несоответствия… но возникло уже предчувствие бесполезности всех усилий соответствовать. Ощущения не обманывают нас.
................................................................................
Перевод Е.Валентиновой

5. The House, or That Which Will Remain
1.
My name is Robert. My parents, great opera fans, came to the unanimous decision that Robert sounds fine enough. But I call myself Robin. Robin son of Robin. I was five when Mother started to read that book to me, and then gave it up – due to shortage of time. She abandoned me when we hadn’t even made it to the middle. The Deserted Island had just begun to emerge, and she left me just like that, whether with a certain scheme in mind, or indeed she was short of time – that I never knew, and will never learn now. Well, I couldn’t possibly go on without that Island, so I braced myself, learned the alphabet, and little by little, crawling about on my hands and knees, explored my treasure. And I found nobody there, I was alone. I was stunned. It was like in the shooting gallery – you are firing off your air-rifle, missing all the time, pellets just keep lashing the plywood, and suddenly!... everything comes into motion with tremendous grating sound, here you are – you’ve made a hit. I was hit, I was born with this flaw. I inherited it from my father.
“What do you want to be, sonny?”
Now I often forget what his name was, he was Father for me, and Mother addressed him the same way. He was much older than she was, a former sailor. Once he had to go through the experience that is described in the book, or something greatly resembling that story, which exactly I wouldn’t know, and nobody will ever know now, and nobody can check. The great advantage of the old age… or its sad legacy?.. – is having in your possession truths that are non-provable…
So, Father…
2.
He was lied up in a huge dark room, or maybe it just seemed to me that the place was huge, like in a cave when the walls are concealed in darkness. I saw his fingers. I deliberately avoid using the word “remember”, because you cannot talk about things you don’t remember… Yes, I saw his fingers, they were holding to the edge of the blanket, large, bony, with very thin transparent and smooth, even somewhat shiny, skin… they were holding to the reliable cloth, stroking it… Now and then shiver ran down his hands, then the fingers would clutch the cloth with hasty resolution, as if the ground was being snatched from under my Father’s feet, and he was afraid he would lose his footing. The hands behaved like a couple of crabs, they were attempting all the time to escape somewhere to the side, but they were connected to each other with an invisible cord.
And above his hands loomed his jowl, heavy, covered with dark stubble… I couldn’t see any farther, only from time to time one eye gleamed, he was waiting for my answer. And what could I answer him – how can I be anything when I already am…
“So what is important for you, son?”
“I want to live on the deserted Island.”
His hands twitched, clutched the edge of the blanket convulsively.
“No, no, you ought not to do anything like this, dear. I understand… But man can only hardly bear keeping one’s own company. It is not a profession, nor an occupation… I am asking about something else – what do you want from life? First you have to find out about that, maybe you will manage to get on here… better than I did. One has to try…”
He lacked the strength for going into explanation. But yet one could feel him becoming tense, his annoyance was growing slowly but inevitably, in spite of his fatal illness and general weakness.
“I want to live on the deserted isl…”
“What do you want to become, to be?”
“To live on the deserted… I don’t want to be, I am… I don’t want to be… anything.”
“A youngster’s folly,” said Mother, she has emerged from the darkness, she was standing at the head of the bed, bending over to the gleaming eye and fixing the pillow. “I will light the lamp.”
Father didn’t answer, only his hands clutched the cloth even harder. The wick of the kerosene lamp was slow to take to burning, the lamp was on a little table, to the left from the bed… from my point of view, it was to the left… and the room was lighted, the room in the house where I lived then. It is not without purpose that I emphasize this relational attitude, this right-left thing, based on the simple symmetry of our body, offering two possibilities… I know how important it is, and what difficulties and grievances the situation might be fraught with if one determines sides using oneself as the reference point, ignoring the position of the other, and the other generously concedes, and allows his friend or companion to become the center.
My then pig-headedness was quite senseless, it was book-born predilection and enthusiasm, nothing more… which existed side by side with passionate desire to be with people, with curiosity, and intention to join the mainstream. It is amazing that the truth was divined by a mere youngster, though there was not a grain of sincerity then, it was all fallacy through and through, I had no comprehension of my inadequacy yet… but I had the presentiment that all my attempts to become adequate would be futile. Sentiments never deceive us.

August 2016

S M T W T F S
  12 345 6
7 8 9 10 111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 04:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios