Feb. 5th, 2004

danmarkovich76: (Default)

/////////////////////////////////////////////////////

11. Стив.

Темно, камень, земляной пол, кое-где капает вода, шорохи... Тому, кто не знает подвал, нужен фонарик, а я по звуку скажу, кто идет, по тени, и в темноте мне спокойней и легче, я знаю, что мои в безопасности. Со временем я не стал видеть лучше, зато чувствую острей, и, думаю, стал ближе к котам, чем к людям. А люди сюда просто так не ходят, заглядывают сантехники по службе, а если застаю других, то с недобрыми намерениями, это точно. Лучшее, что они могут - кучу наложить, а потом обвинить котов, хуже, если их волнует мех. Дети - их интересует, что внутри у кота... И потому мне никогда нет покоя.
Зову своих длинным свистящим звуком - "с-с-с-с-с..." Какая-то тень, мягкий прыжок, и появляется длинный совершенно черный кот, никакой тебе желтизны и коричневых пятен. Стив. Смотрю, не хромает ли он, я каждый раз смотрю. Правую заднюю собрали из мелких кусочков, кость была размозжена. Пришлось держать его втроем пока дали наркоз, усыпили, сделали разрез... И остановились - кости нет, черно-багровая каша с розовыми крапинками... Но кот не может без ноги, и мы собрали розовую костяную крошку, обломки, слепили мясом и кровяными сгустками, перевязали все это медной проволокой, и зашили. Принесли домой. А время было весеннее, и кот, очнувшись, тут же захотел на улицу, к кошкам. До этого мотоцикла, который сшиб его, у него только-только развернулась любовная история, и ему обязательно нужно договорить. Нога перевязана, поверх повязки штанина, подвязанная на животе, а он скачет на трех ногах и требует свободы! Несколько ночей я уговаривал его, гладил, укладывал к себе на одеяло... Он терпел минут пять, а потом снова к двери, я за ним... Так я выдержал неделю. А потом он сбежал, и я отправился его искать. Вечер, апрельский ливень, молнии - и вдруг отчаянное рычание и визг. Схватились два кота, катаются по земле, дождь сечет их, шерсть прилипла к телу... Один - Вася, наш главный, светло-серый могучий кот, второй... черный, тощий как скелет, но бьется отчаянно и не уступает. Это Стив в своей клетчатой штанине - сипит, отплевывается от льющейся сверху воды, дышит с хрипом, но не сдается. Вася тоже изрядно потрепан. Кое-как разнял их, притащил своего домой. Что же будет с лапой?.. Долго не заживала рана, гной... Я колол его антибиотиками, и нога зажила, стала даже крепче, чем раньше, потому что на месте разбитой кости из обломков вырос большой костяной шар. Крепкая нога, но потеряла былую ловкость и гибкость... А Стив обиделся на меня, за то, что держал его дома, причинял боль, - и ушел к соседям, а потом куда-то стал исчезать и только раз в неделю появлялся на нашем горизонте. Видя меня, он отворачивался и проходил мимо... Много лет он был обижен, не хотел меня узнавать, а я смотрел, как он ходит, и радовался.
Прошли годы, и Стив понемногу стал забывать обиду, и вспомнил все хорошее, что у нас было с ним. Как мы нашли его под телегой...
......................................
12. Как я познакомился со Стивом.

Как-то ночью в мае, при свете полной луны я искал Клауса и увидел недалеко от оврага черного кота. Я позвал его, уверенный, что это Клаус, а он молча стал удаляться, не спеша, но и не подпуская к себе. Я шел за ним, недоумевая, отчего это Клаус решил меня подразнить... И вдруг кот исчез, нырнул в трансформаторную будку. Ничего не поняв, я отправился домой. На следующий вечер я снова увидел того кота, но тут уж разглядел, что это не Клаус, а какой-то новый молодой зверь. Жил он не в будке, а рядом с ней, под остовом разбитого грузовика, нашел там небольшую ступеньку или уступчик, удобное и незаметное место для ночевки. В теплое время, конечно. Откуда взялся этот кот, я не знал. Я принялся кормить его, и он быстро привык ко мне, зовешь - и выскакивает из-под машины, галопом бежит навстречу... Как сейчас вижу молодого Стива, как быстро он бегал, и радовался, что видит меня. От частых посещений трансформаторной будки - там он спасался зимой от ледяных ветров - у него были сожжены подушечки на лапах. Лечили... Потом эта история с ногой.
Поела Алиса, поела Люська, и вот они, подружки, сидят рядышком, обе серенькие с рыжиной. Люська только недавно перестала сосать Алису, хотя девке два года! У Алисы были новые котята, и Люська ревновала, оттесняла малышей и сама сосала мать. Я ругал ее и оттаскивал силой, а она возмущалась. До сих пор иногда пытается... В сумерках я часто путаю их, пока не разгляжу хвосты: у Люськи пушистый длинный хвост, а у Алисы... сами знаете.
Стив попробовал сегодняшнюю нашу еду, презрительно сощурился - и к двери. Попробуй его не выпустить - он шипит, рычит и успокоится только, если путь свободен. И уходит не оглянувшись. А вот Клауса сегодня не было. Завтра день начнется с него, он главный у меня кот, советчик мой.
.................................................
13. Клаус - Белоусов, суперкот.

Утром пять градусов выше нуля, листья светятся каждый своим светом. Снова встречает меня троица молодых. Первый, конечно, Макс. Вылезает из своей кучи, потягивается, стряхивает с клочковатой шерсти листья... Каждый день пытаюсь вырывать из него клочья, он грозит кривым зубом, но не цапает меня... Вот Люська, она по утрам голодна, орет, и трясет пушистым хвостом как заправский кот, толкает Макса, и они соревнуются, кто первый впереди меня. Вот и Хрюша, снова спрыгивает с козырька, брякается об асфальт, подбегает и долго объясняет, как ждал меня, и что приходил Серый, а он показал ему кузькину мать... Затаился, наверное, и наблюдал, как тот расхаживает по кухне... Молодые все в сборе. А дома в дверях меня встречает старина Клаус, или, как я его уважительно называю, Клаус-Белоусов, суперкот.
Это звание легко не дается. Первый мой суперкот Феликс многому меня научил, например, высокомерию по отношению к мелочам жизни, и стойкости к передрягам, которых у нас хватало. Но о Феликсе еще будет время поговорить.
Клаус большой темно-коричневый кот. У него круглые желтые глаза, ясные и наивные. Он притворяется наивным, а на самом деле хитер, настойчив, и коварен, если его обидеть. Ничего не забывает. Он никогда не воюет из-за мелочей, но если уж становится на тропу войны, то берегись... У него очень длинный и толстый белый ус - единственный, и отрастает до большой длины. Без уса он не был бы таким хитрым и мудрым, я думаю. Поэтому у него второе имя - Белоусов. Он такого же роста как Стив, самый большой мой кот, но чуть короче его. И таких же объемов, как Серый, но чуть ниже Серого. Но он славен не ростом, силой или быстротой. Он известен умом, памятью и осторожностью, которая сочетается со смелостью. Он долго обдумывает, а потом моментально действует. Вот такой он - суперкот Клаус.
Он, оказывается, тоже ночевал дома, слышал и видел с балкона, что я иду, как прыгает, голосит Хрюша, и Макс вылезает из своей кучи, и Люська крутится вокруг меня, пронзительно пищит... Он не тронулся с места, понимая, что нет смысла суетится, я ведь сейчас иду наверх, зачем тревожить старые кости?.. А кости, действительно...
Много лет прошло, а я помню в мелочах этот день. Ему было около года... как Шурику... Я ходил сюда еще другими путями, по улицам города, подходил к нашим домам со стороны оврага - там, где мостик. И увидел, что какой-то черный перебежал дорогу и пропал в высокой траве. Он странно бежал, быстро, но с согнутыми ногами, так, что брюхо волочилось по земле... С тяжелым чувством я поспешил туда, и нашел Клауса. Он лежал, подняв голову, как будто отдыхая, и смотрел на меня, но с места не сдвинулся. Я наклонился, чтобы поднять его - и почувствовал, что он повисает у меня в руках, как тряпочка. И тут он закричал... Я принес его, положил на диван. Позвоночник... Он смотрел на меня и тяжело дышал, но страха в глазах не было. А я плакал, и так мы просидели долго, я ничего сделать не мог. Недавно умер мой Феликс, а ко мне пришел, неизвестно откуда, молодой черный котик, как будто хотел заменить старого друга. Я верил, что это Феликс вернулся ко мне.
Потом он сполз с дивана и, выгнув спину, сгорбившись, поковылял в ванную, в темный угол, а я шел за ним и не знал, то ли взять его на руки, то ли оставить в покое... Попытался поднять, но он заворчал - я сам... Таким он и остался - все сам да сам!
Повезло - он выжил, и стал большим лохматым котом с перебитым ухом и отчаянными желтыми глазищами. А у меня появлялись, крутились вокруг все новые и новые, голодные, усталые, больные... И Клаус отчаянно ревновал, завидовал тем, кто сидел на коленях. И только когда кругом никого, и тишина, - он прыгает ко мне, долго смотрит в лицо, приблизившись так, что чувствую его дыхание, вижу все шрамы и царапины, и сморщенный кусочек левого уха... Он укладывается и урчит так громко, пронзительно, даже визгливо, что у меня звенит в ушах.
Так вот, Клаус... Сегодня он снисходительно смотрел, как я разворачивал свой нищенский кулек - остатки жареной картошки, кусочек творога. Он и не подошел, в то время как свора молодых рвала и метала, отчаянно толкая друг друга. Клаус умеет находить еду. Он самый умелый помоечник: никто не может так глубоко раскопать, найти лакомый кусочек, например, остатки копченой колбасы, которая, оказывается, не перевелась, а просто исчезла с моего горизонта.
Сзади шорох, и из ванной комнаты вылезает Алиса. Поперек ванны фанерка, на ней она ночевала, в теплоте и темноте. Я тут же бросился получше устраивать ее место, бросил на фанерку теплую тряпку. Она заинтересовалась, прыгнула, стала нюхать... Тряпочка ей понравилась, и не обращая внимания на картошку, она устроилась дальше спать.
И с едой сегодня особенно повезло - соседка, единственная не злобная, принесла вермишелевого супа со свиными корочками, очень аппетитными. Коты обожают вермишель, лапшу и прочие продукты из муки, особенно, если в мясном супе! Суп прокис, но это не помешало нам. Получился праздник. И я вспомнил, что день рождения у меня, 66 лет. И еще один подарок! - на кровати, где я сижу и печатаю эти заметки, спит Стив. Все это время он и не шелохнулся. Осень, старые коты долго спят, накапливают жирок... Я взгромоздился рядом с ним, он чуть подвинулся, а потом прижался к моему боку. Во сне он простил меня, а наяву еще помнил свои мучения. Он медленно, постепенно приближается ко мне, иногда позволяет себя потрогать, мурлычет, когда глажу... А вот Серый не умеет мурлыкать. Я вспомнил Серого недаром, ведь он когда-то домашний был.
Теперь Стив рядом, Алиса в ванной комнате, Хрюша пытался поспорить с печатной машинкой, что гремит на коленях, но плюнул, отметил все углы комнаты, несмотря на мои просьбы и угрозы, и убежал на балкон. А вот и Костик... Есть у меня еще один кот.
....................................................
14. Костик - Константин.

Костик умирал в подвале от голода. Это странное явление, и страшное - рядом бродят взрослые толстые коты, обжираются на помойках, находят еду везде, даже под окнами, ходят из нашего дома в девятый и гораздо дальше, через овраг в город... а эти, слабые, неокрепшие, умирают, не добравшись до миски с едой. Их отгоняют сильные, а потом они уже так боятся, что и не подходят, а искать еду не умеют еще. Костик ходил и шатался, позвоночник с лапами, он появлялся из темноты, капелька тени, его сдувало ветерком из окон и дверей, он ничего уже не понимал, только отчаянный звериный инстинкт заставлял его подниматься, ходить, убегать от врагов... Месяца два я кормил его отдельно, отпихивал всех взрослых, и он понемногу отошел. А потом заболел странной болезнью, ею болели все молодые коты. У них подводили задние ноги - заплетались, и коты двигались словно пьяницы после хорошей дозы. Никто не умер тогда, и Костик тоже выжил, недаром я старался. Когда он поправился, то убежал в девятый, там сгорбленная старуха подкармливает всех, кто приходит, и он у нее кормился до осени, а потом перебежал обратно ко мне. Появился, и я с трудом узнал его - молодой красавчик с томным взглядом. Но это был он, весь серый, а на задних ногах два продолговатых пятна, словно темные подследники надеты. И еще, я знал один его секрет, но об этом позже... В девятом коты добрей, кошек больше, овраг ближе, а главное, подвал теплей... и тише, потому что на двери железная решетка, на северном входе, а про южный, открытый, знают одни старухи да я, и никто туда зря не ходит. Но все-таки Костик вернулся - старуха кормит скудно, а он вырос, ему стало не хватать еды. И он вспомнил про меня, как я его спасал... Здесь у него появились друзья.
Первым другом Костика стал Клаус. Это была забавная пара - большой, лохматый и толстый пожилой кот и тоненький юный Костик, они всегда были рядом. Костик всегда искал Клауса, и тот вечно оглядывался, идет ли Костя... Кто еще мог выхватить кусок мяса из-под носа у Клауса?.. Потом слегка разошлись их пути. У Клауса тогда было много любовных дел, а Костика не интересовали кошки. Но зато появился новый друг, Макс. Его тоже не волновали кошки, он был еще молодой, к тому же слегка недоразвитый. Теперь они самые верные друзья, и не только друзья, но об этом позже.
Значит, Костик пришел и устроился рядом со мной, Стив справа, а он слева... Третьим другом Костика стала Люська, веселая кошка, и умница.
..........................................................
15. Как приходят кошки...

Люська сегодня сразу убежала, ей теперь нравится Серый, потащилась искать. Я рад, что замешан наш кот, ходить недалеко, а то она последнее время увлекалась чужаками - то возникнет лохматый перс, детсадовский аристократ, то голубоватый из седьмого дома, а это черт знает где... на высоких ногах, с фиолетовыми наглыми глазами... Шлюха с восьми месяцев, что поделаешь. В пять она уже освоилась на балконе, нашла щель в углу и вылезла на козырек, а через несколько дней наблюдений одолела общий путь вниз. А вот наверх... Трудней всего возвращаться. И эта малолетка придумала самый головокружительный способ - она поднималась по кирпичной стене, цепляясь коготками за выемки меж кирпичей, где поменьше цемента. Фокус Люськи никто повторить не решается - карабкаться по голому кирпичу!.. Новичкам и дилетантам сначала везет, я знаю это по живописи... Но она не остановилась на достигнутом, обнаружила еще один путь, но тут уж судьба усмехнулась - так прыгали до нее почти все. Балкон первого этажа, под нашим, застеклен, но по краю окна снаружи проложена доска, или карниз, сантиметров десять шириной, вполне достаточно для кошки. Трудней всего достичь этого балкона, до него около двух метров. Самый простой вариант таков - сильный толчок от земли, второй, промежуточный, от гофрированной жести, которой заделаны балконы, и вы на этом карнизе, а дальше проще - прыжок на козырек мусоропровода, около метра, а с козырька ко мне на балкон, через узкую дыру, на этом этапе есть свои тонкости, но они понятны только котам, в общем, пустяковое дело.
А вот Алиса приходит не так. Ей сразу не одолеть высокий балкон первого этажа, и она нашла сбоку уступчик шириной в полкирпича, прыгает на него, отдыхает, вторым прыжком кое-как достигает карниза, о котором я говорил, отчаянно цепляется за него лапами и выкарабкивается наверх. Смотреть на ее прыжок и барахтанье я не в силах... Два года тому назад именно по этому пути она тащила ко мне трех котят, одного за другим, и не крошечных, а месячных, и крупных. Что мне было делать... Я примирился, и вот, выросла Люська, шальная, беспутная кошка, но живая, живая. А Шурик?.. А третий, гигант, сраженный рисовой кашей?.. Кому-то повезло, кому-то нет, это несправедливо. В гробу я видал борьбу за выживание, у меня на нее длиннющий зуб, как у нашего Макса.
............................................
danmarkovich76: (Default)

Путь по снежной равнине.
.............................
16. Немного о власти.

Когда я познакомился с моим главным - Клаусом, со Стивом, и несколько позже с Хрюшей, хозяином дома был Вася, я уже немного говорил о нем. Теперь он стар и живет в седьмом, по ту сторону оврага, и только иногда заходит ко мне. Он уже не грозный, щеки обвисли, исхудал, голова бугристая, за ушами вмятины... Как твоя жена, Вася?.. Васина серая кошка ушла вместе с ним. Они всегда были рядом, растили котят, спасали их, пока могли, потом забывали, рожали новых... Эта парочка рассчитывала только на себя да на подвалы, они сторонились людей. Вася командовал котами мудро и сурово, гонял молодых, но потом признавал и защищал от пришлых... Состарился Вася и отошел в тень, все реже выходил из подвала, а потом и вовсе перекочевал со своей кошкой за овраг, там детский сад и больше еды. А главным стал у нас темно-серый кот с разными глазами - один желтый, другой коричневый. Топа. Он всю жизнь прожил в нашем доме, но никто его не признавал. Он ходил то в девятый, то за овраг, приспособился к тамошним мискам и не претендовал у нас на власть. И неожиданно оказался самым сильным: Клаус и Серый еще не выросли, Вася ослаб и ушел, Стив терпеть не мог начальственной суеты, всегда любил погулять на стороне. Чтобы стать главным, нужна не только сила, надо верить, что эта земля твоя, на ней живут разные коты и кошки, и со всеми следует обходиться по котовским правилам. Топа всю жизнь ходил сам по себе, всего этого не умел, и, как только вырос Серый, умотал за овраг, показывался сначала, а потом и вовсе исчез. Недавно, я слышал, из подвалов детского сада извлекли тело большого серого кота. Умер Топа, и его тут же забыли. А вот Серый повел себя по-другому. Но о нем еще не раз поговорим.
Я сижу со своими мыслями, коты по одному уходят, стучит форточка, гремит жесть, когда очередной кот продирается в дырку, прыгает вниз... Теперь я им не нужен - до завтра. Соберутся ли утром все, я никогда не знаю. Бывает, дни идут, ничто не меняется, и кажется, так будет всегда. Но в одно утро жизнь совершает скачок. Зову, ищу, обхожу подвалы, спускаюсь в овраг... а внутри уже холодноватая уверенность - случилось. Так бывает почти каждый год. Я никогда не видел тех, кто убивает. Наверное, дети... и такие вот старички, как мой сосед. Страшна не столько злоба, которой насыщен даже воздух - страшней и глубже непонимание ценности жизни, неуважение к ней, своей и чужой... Но вернемся к теме.
Коты уходят, но знают, куда вернуться - есть я.
Настало время и мне уходить. Но не так-то просто покинуть друзей.
.......................................
17. Когда ухожу...

Я долго вожусь со всеми, чтобы не бежали за мной. Некоторые доходят до нашей границы, постоят, глядя мне вслед, и поворачивают обратно. И то опасно, потому что люди и собаки очень злы. Недавно я увидел, как стая собак преследует серого, лохматого как старый валенок, кота из девятого. Когда я подбежал, он лежал на боку в беспомощной позе, закатив глаза. Дернулся, и затих... Я отогнал собак. Среди них была сучка, черная вертлявая собачонка из восьмого, а всей бандой верховодил очень милый рыжий, как лисичка, песик, он-то и организовал натиск на "валенка". Собравшись вместе, они, конечно, выпендривались перед сучкой, к тому же в их компанию затесался явный проходимец - странного вида барбос, помесь фокса с таксой, со злыми белесыми глазками. Я как-то уже видел его в деле - вцепится, не отпустит... Но через день я с изумлением обнаружил у девятого того самого "валенка", совершенно живого, он отлично ладил с красивой кошкой из детского сада, я ее знаю. Может двойник? Не слыхал про двойников среди котов, это невероятно, настолько они разные... Но тела "валенка" я не нашел, хотя тщательно обыскал место сражения, не было даже следов крови! Странно, обычно их тела лежат и разлагаются, ведь эти коты ничьи, живут сами по себе, как могут. Им трудно выжить, только выдающиеся личности доживают до старости. Как не устать от жизни, когда нет спокойного пристанища, никогда не знаешь, что перепадет поесть, не затопят ли подвал, не закроют ли все окошки и щели, не возьмутся ли травить крыс страшным ядом или разбросают ядовитые приманки, такие приятные на вкус... или прибегут мальчишки с луками и пистолетами, стреляющими очень больно, или наш старичок возьмется гонять палкой, или поймают недоделанные дети, привяжут, начнут медленно жечь и резать на части... Или какая-нибудь исполкомовская сволочь, объявит всех котов распространителями болезней, будут ловить и убивать.
Я думаю, кот притворился мертвым, чтобы эти шакалы отстали от него. "Валенок" сыграл в мертвеца, опытный хитрец, а Шурик не умел, эти шавки поймали его и придушили. За день до смерти он сидел рядом со мной, сияющий, важный, пушистый, смотрел доверчивыми оранжевыми глазами. Его облизывала мать, Алиса, а он только поворачивал голову, чтобы достала со всех сторон. А потом начал отчаянно отвечать ей тем же, лизать и лизать, и все мимо, и только мелькал его яркий малиновый язычок. А с другой стороны сидела его сестра Люська и лизала ему пушистый бок...
Когда я ухожу, то стремлюсь оставить их дома, а то хлопот не оберешься, будут бежать и бежать за мной, или, как Хрюша, страшно кричать, глядя вслед отчаянными глазами... И сегодня я запихал обратно Клауса, который ухитрился-таки выскочить в коридор, но через него, воспользовавшись сумятицей, перепрыгнул Макс и устремился вниз. Стив первым ушел через балкон, но уже успел проникнуть обратно в дом, сидел перед соседской дверью и делал вид, что я не существую. Он теперь надеялся на богатого соседа, который может пнуть, а может, под настроение, выдать кусок копченой колбасы. Я не стал его уговаривать, и тоже сделал вид, что никогда не видел. Пусть живет, как хочет, все равно не переубедишь. А Макса выпускать нельзя, он нервный и слегка того... плохо знает дом, будет до утра толкаться по лестницам, и кто-нибудь обязательно даст ему по башке. Она у него крепкая, но в третий раз может не выдержать. И вот я скачу за ним, приманиваю, умоляю выглянуть из-под лестницы, а он не спешит, смотрит из темноты бараньими глазами... Наконец удалось, хватаю его и тащу наверх. Но пока просовываю в щель, через нас прыгает Люська, которой уж вовсе это незачем - она развлекается. Но и ее оставлять на лестнице опасно, я долго упрашиваю ее сдаться, а она, задравши гордо хвост, дразнит меня, шельма, потом милостиво дает себя поймать. Хорошо хоть, что Алиса в стороне от этого безобразия - сидит в передней и молчит, глаза в туманной дымке. Она различает в сумраке только силуэты, и узнает меня по голосу, звуку шагов и запаху. Она играть в побегушки не намерена, устала и хочет поспать в тишине.
Так вот, когда я ухожу, то хватаю их и прячу в надежные места. А они считают, что идет игра, непонятность ее правил раздражает их. Не умеют предвидеть опасности, счастливые существа. А я, трясущийся от страха комок жизни, предчувствую и представляю наперед, и что? Это спасает меня, дает преимущество перед ними? Отнюдь! Наоборот! Они еще снисходительны, я им надоедаю своими страхами. Клаус при этом никогда не кусает меня и не царапает, сидит на руках, сопит и не вырывается - “все равно убегу...” Хрюша может куснуть или ударить лапой, но не всерьез - “отстань!” А Стив только замахивается , но зато страшно шипит и рычит, особенно, когда я советую ему не сидеть перед чужими дверями и не клянчить интересную еду... Все, как ни поели, обязательно копаются в помойках. Раньше я возмущался этим, а теперь радуюсь за своих друзей.
Как-то уходя, пытаясь избавиться от Клауса, я затолкал его в подвал и плотно прикрыл дверь. Когда я обошел дом, то он уже сидел и ждал меня - выпрыгнул из окошка с другой стороны. Уйти от него невозможно, он плетется за тобой, ему страшно, кругом все чужое - поля или дома, незнакомые коты, злобные собаки... он понимает, что мне не спасти его, если начнется гонка, надо будет полагаться на себя... И все равно идет и идет. И попадается, конечно. Потом, отогнав от дерева собак, уговариваю его - “все спокойно, слезай...” а он долго не верит, подозрительно оглядывая сверху местность... Потом мастерски слезает - задом, не глядя вниз, что дается котам трудно. И я, недовольно ворча, провожаю его обратно, а он ворчит, если я иду слишком быстро.
Но сегодня он дома, пусть покрутится там, найдет пару крошек, а меня и след простыл.
Кончается день двенадцатого, ртуть топчется около нуля. Я жду зимы - скорей начнется, скорей пройдет. И боюсь - ведь каждый день спасаться от холода, темноты, людей, собак, машин... Когда я думаю об этом, то уже не знаю, человек я или кот. Смотрю на мир, как они. Белая пустыня поднимается, закрывает полмира, темное небо наваливается на землю. Горизонт скрывает все, что видят люди. Зато окошко под домом становится большим, близким и манящим, я чувствую исходящие оттуда теплые токи; темнота подвала не страшна, наоборот, мне хочется раствориться в ней, уйти туда вместе с котами. Небольшое усилие, внутреннее движение, жест или особое слово, сказанное вполголоса - и мир покатится в другую сторону... Я устал от выдуманной жизни. Хочу видеть мир, как коты. Чтобы простые вещи всегда были интересны мне. Чтобы трава была просто травой, земля землей, и небо - небом. И все это ничего больше не обозначало, а только жило и было. Чтобы я не рассуждал, а чувствовал. Чтобы жил мгновением, а не завтрашним днем, тем более, послезавтрашним. Чтобы не знал всей этой подлости и грязи, в которой купаемся. Чтобы не боялся смерти, ничего не знал про нее, пока не тронет за плечо... А если короче - мне скучно стало жить человеком, несимпатично, неуютно. И, главное, - стыдно. Но об этом еще придется говорить.
..............................................
18. Сегодня как всегда...

Макс зевает, показывая свой страшный клык, потягивается... Я глажу его, он что-то досадливо бормочет, делает вид, что хочет ударить зубом. На самом деле он рад, что я не забыл его, и бежит со мной, то сзади, то рядом, то обгоняет меня, он с рождения умеет цирковые штучки и никогда не попадается под ноги. А вот Люськи нет. Зато выскакивает из подвала Константин и с легким топотом бежит впереди, у него теперь крепкие лапы, а когтей я никогда не видел, он их надежно прячет. Тут же Хрюша с криками и объяснениями выскакивает из подвала, голова в известковой пыли. Значит, сидел на трубе под потолком. Как он забирается туда, не знаю, даже слезть оттуда не просто... Макс бежит впереди, тряся шерстяными боками, самолюбивый Хрюша обязательно перегонит его. Зато у подъезда Хрюша сдается, смотрит на меня умоляющими глазами - он боится. Но теперь и Макс не лучше, два труса на пару! Макс боится Серого, а Хрюша просто всего боится. Нет, он мужественный парнишка, каждый раз преодолевает страх, но должен собраться с силами. Нередко я оставляю его подумать, ухожу наверх с остальными, а когда спускаюсь снова, Хрюша уже готов и бежит изо всех сил впереди меня. Он недаром боится лестниц, здесь все возможно, например, угодить в мусоропровод, а дальше уж зависит, с какого этажа летишь...
Но сегодня легче, к нам с одной стороны подбегает Люська, с другой мать Алиса, общая любовь всех наших котов. Алиса действует на Хрюшу раздражающе, но перед суровым испытанием он всегда радуется ей - она ничего не боится, и он с ней держится молодцом. И Макс сегодня, десять раз оглянувшись, набрался храбрости, а значит, все мы вкатываемся в подъезд и мчимся по лестнице на второй этаж. Пусть никто нас не увидит, не услышит, тогда нам хорошо. Открывается дверь в темную переднюю, пахнуло знакомым и родным - кошками с красками. Мы дома. В гробу мы видали всех людей, мы другого племени.
Так мы идем, вчера, сегодня, завтра... хорошо бы - всегда.
............................................
19. Как они прыгают ко мне...

У меня один кусочек печенки, отдам-ка его первому попавшемуся коту. Сегодня это Костик. Увидев протянутую руку Костя громко и противно закаркал вороном. Тут же набежали все - одни еще околачивались в кухне, другие успели спуститься вниз и мигом вернулись, устроив давку на карнизе первого этажа. Все рекорды побивает Хрюша, он влетает в кухню особым образом: прыгает в окно прямо с ограждения балкона, расстояние не менее двух метров. Он летит - и брякается грудью о край форточки, впивается в него когтями и выкарабкивается. Так прыгать гораздо трудней, зато он видит, куда летит. Другие коты вспрыгивают на приступочку под окном и легко взмывают вверх, не глядя, - привыкли, что форточка над головой. Хрюша художник, он верит только глазам, и сомневается, на месте ли сегодня форточка... И так каждый день. Пролететь такое расстояние кроме Хрюши никто не может. Недаром его зовут Тарзан. Он отталкивается от узкой полоски железа, зимой скользкой от льда и снега, весной и осенью - от дождя или росы... Но Хрюше-Тарзану трудности обязательно нужны, учиться другим прыжкам он не желает. Он долго, жалобно, с надрывом кричит перед подвигом, пусть все знают про трудную судьбу Тарзана. Потом отталкивается и летит, растопырив в воздухе лапы, выпучив глаза...
А вот Алиса, старая и полуслепая, никому не заявляет про свой подвиг, готовится незаметно и бесшумно прыгает прямо вверх... на стенку дома, у нее свой секрет. Отталкивается от нее - и оказывается на форточке. Прыжок у нее слабеет, но она берет умением и умом. А как прыгает в форточку Костик?
...........................................
20. Костик, ласковая злюка...

Надо же, не обратил внимание. Зато я знаю, как он забирается на козырек, что над мусоропроводом. Придумал не хуже Люськи. Рядом с домом растет тонкое деревце, единственное, не вырубленное жителями первого этажа, обожающими свет. Его верхние ветки расположены над козырьком. Костик, теперь здоровый упитанный кот, тащит брюхо вверх по стволу, потом ползет по тонкой ветке, она вот-вот надломится... Когда ветка просто обязана сломаться, Костик прыгает - и на козырьке! Он особенный, конечно, кот. А кто у нас не особенный? Но у Костика есть еще тайная страсть.
Когда он впервые, преодолев страх, позволил взять себя на колени... Он долго нюхал руку, и вдруг быстро и несильно укусил за палец, словно решил попробовать, что за материал, поддается ли... В этом укусе не было злости - чистое любопытство. Глаза его при этом косили от напряжения и интереса... И сегодня, он долго сидел рядом со мной на кровати, положив голову на колени, не обращая внимание на стрекотание машинки... И вдруг я поймал его взгляд - осторожный и вопросительный. Опять! - он безумно хочет укусить, но боится, что рассержусь. Не цапнуть, как Хрюша - "отстань, я занят!" а как тогда, в первый раз... "Так и не понял..." - было в его взгляде. Этот разговор у нас почти каждый день. Надо так надо. Подвигаю руку к нему поближе, он осторожно берет зубами большой палец... слегка надавил - и отпускает.
Теперь у него очень довольный вид, он песенку поет, глазки ясные, серо-зеленые, сам чистенький, светлый весь. Удивительно, ведь всю жизнь в грязном подвале... Каждый день прибегает, чтобы погладили. И осмелев, осторожно кусает палец, пробует на зуб. Кусаться стра-а-шно, и он ценит меня за дружбу: я даю ему палец - укуси, Костик... Потому что понимаю, Косте некого больше укусить.
danmarkovich76: (Default)

//////////////////////////////////////////////////////
Когда я еще жил в Лениграде, в общежитии на Тореза, заканчивал аспирантуру и собирался ехать в Пущино, то встретил одного паренька, который поспешно бежал оттуда. Славный парень, родился в Лениграде, здесь же учился, совершенно городской человек. Он с ужасом сказал мне - "там жить нельзя..." Я не мог его понять. Ну, природа, и что?.. И потом много лет не понимал, был занят наукой и мало смотрел по сторонам. Но со временем понял. Природа это вовсе не цветочки-лепесточки, это огромное пространство, которое и знать нас не хочет. Вроде все об этом знают, но знать, как всегда, мало, надо на своей шкуре прочувствовать!..
Пройдет миллион лет, нас не станет,следы сотрутся, вполне такое может быть, а это пространство, темное и молчаливое, останется. Когда выходишь вечером к берегу реки, и видишь вот это все... Иногда жутко становится, так наглядно и убедительно земля демонстрирует нам, что мы лишние здесь. Да и не демонстрирует она ничего, просто молчит, и о нас не знает. Говорят, мы что-то на ней портим. Наверняка. Но у нее времени много, все заживет и забудется. И это хорошо. Но иногда страшновато с ней наедине оставаться.
Page generated Oct. 21st, 2017 03:32 pm
Powered by Dreamwidth Studios